До конца 2006 года для инвесторов, державших ценные бумаги больше трех лет, существовала норма, позволяющая не платить налог на доход, полученный от их продажи — так называемый налоговый вычет. Если бумаги были во владении меньше 3 лет, то можно было не платить налог с суммы в 125 тысяч рублей. Не очень много, конечно, но все какое-то послабление. С 1 января 2007 года этот вычет отменили, и теперь налог на прибыль, полученную от реализации бумаг, надо платить в любом случае, независимо от срока владения ими, что вызвало некоторое недовольство среди инвесторов. Больше всего пострадали владельцы небольших пакетов акций, получившие их, в основном, во время приватизации предприятий, на которых они работали. Но в последнее время опять выдвигаются инициативы по изменению такого положения. Недавно Сергей Харламов, заместитель главы Федеральной службы по финансовым рынкам (ФСФР), предложил изменить систему налогообложения паевых инвестиционных фондов: заменить налог на имущество закрытых ПИФов подоходным налогом и освободить от налогов инвестиции сроком более пяти лет. Депутаты Госдумы тоже не остались в стороне и подготовили законопроект, который возвращает налоговые вычеты при продаже ценных бумаг через пять лет, а не три, как было раньше. Присоединилось к этой инициативе и Министерство экономического развития и торговли (МЭРТ), предложившее ввести льготы по налогу на доходы от долгосрочных инвестиций граждан в ценные бумаги. Цели благородные — получить "длинные" деньги из инвестиционных фондов, дав инвесторам возможность сэкономить на налогах (хотя для частных лиц ставка в России и так не очень высока — 13%). Правда, Министерство финансов уже заявило о том, что оно против нулевой ставки этого налога. Так что не стоит ожидать, что его скоро полностью отменят, но рассчитывать на то, что какие-то льготы для долгосрочных инвестиций появятся, думаю, можно, ведь это выгодно и правительству, и инвесторам.

Источник: http://invest.notr.ru/

Источник: http://www.aup.ru/

В настоящее время остро стоит вопрос, в каком направлении следует развиваться национальной финансовой системе. Банковская система в руинах, а новая структура еще не сложилась. По какому пути пойдет Россия? Будет у нас универсальный тип финансово-банковской системы, каторый мы имели до августовского кризиса 1998 года, или же предпочтение будет отдано делению на специализированные финансовые институты, с жестким контролем со стороны соответствующих специализированных органов надзора.

Способы организации финансовой системы

За последние 50 лет в мире особенно усилилась тенденция к концентрации финансового капитала. Лавинообразный процесс слияний и поглощений начавшийся в 80-х годах и достигший своего апогея в середине 90-х сформировал новые очертания современной финансово-банковской системы. Две концептуально разные системы организации финансовой системы, континентальная (универсальная) и американская (специализированная), переплелись воедино и дали жизнь новому виду объединения капитала, получившему название финансового конгломерата.

Однако каждый из видов имеет свои преимущества и недостатки. Система специализированных банков была основана на искусственном разделении в соответствие с законодательными регламентациями на определенные сферы деятельности. Исторически она появилась в Великобритании, в США же ее создание было ответом на финансовым кризис 20-х годов.

Система универсальных банков, которая преобладает в Европе, характеризуется объединением всех классических служб как в работе с ценными бумагами, так и по другим функциям банка. В последние годы страховые и прочие услуги также вошли в сферу интересов банков. Подобные системы наиболее характерны для стран, где система универсальных банков имеет давнюю историю. Экспансия в другие сферы финансовых услуг стала продолжением принципа универсальности. В результате диверсификации и возможности участия банков в предприятиях увеличиваются доходы банка, улучшается загрузка всех его кадровых машинных мощностей, более интенсивно используются возможности информации, доступности всех персональных данных и ноу-хау.

Считается, что по сравнению со специализированной система универсальных банковских операций имеет преимущества: она позволяет осуществлять изменения в направлении деятельности в рамках одного банка. Универсальный банк должен в меньшей степени испытывать на себе удары, связанные с такими фундаментальными изменениями как секьюритизация, чем чисто коммерческий банк, поскольку он быстро может переместить акцент деятельности с одного своего подразделения на другое. Он занимает лучшую позицию, что позволяет ему амортизировать колебания деловой активности, поскольку его операции, а следовательно, и риски, рассредоточены более широко. В итоге делается вывод о том, что доходы банка становятся более стабильными, чем в специализированных банковских учреждениях, а это способствует большей устойчивости банковской системы и экономики в целом.

Структурные изменения, происшедшие в национальных и международных финансах за последние 20 лет, привели к глобализации финансов, ключевыми элементами которой стали:

• рост технических возможностей для осуществления операций;
• интеграция национальных финансовых рынков, инвесторов и заемщиков в глобальный рынок;
• стирание отличий между финансовыми институтами и рынками, в которых они осуществляют свои операции;
• возникновение международного финансового конгломерата, который стал предлагать набор финансовых продуктов и услуг на множестве рынков, в различных странах.

Таким образом, тенденция к универсализации усилилась, но усилилась в несколько другом виде. В международном плане приемлемым видом стали не универсальные банки (например, немецкого типа), а скорее холдинги, группы компаний с переплетающимися правами собственности или финансовые конгломераты, которые стали предлагать все виды услуг от классических финансовых до работы с недвижимостью и пр.

Финансовые конгломераты: понятие, причины возникновения, достоинства и слабые стороны

Вообще, в международной практике термин «финансовый конгломерат» употребляется в отношении всякой группы компаний, находящихся в общей собственности, основным полем деятельности которых является финансовая сфера (операции с ценными бумагами, банковский бизнес, страхование и другие). Конгломерат должен включать в себя, по меньшей мере, два из следующих трех типов финансовых институтов:

• кредитные институты;
• страховые компании;
• инвестиционные фирмы.

Созданию финансовых конгломератов способствовали определенные мотивы. Во-первых, снижение, а иногда и вовсе ликвидация, некоторых регулирующих барьеров ознаменовало то, что банки могли теперь сравнительно легко войти в новый бизнес, что позволило им диверсифицировать свои источники доходов путем обращения на различные финансовые рынки. Во-вторых, рассредоточение банков и дальнейшее развитие и совершенствование рынков капитала по всему миру позволило корпорациям мобилизовывать средства напрямую посредством эмиссии облигаций и акций. В результате традиционный источник банковского дохода — кредитование мелких и крупных фирм ресурсами, генерируемыми на низко-доходных депозитах — сильно пострадал из-за конкуренции, испытываемой со стороны рынка ценных бумаг и институциональных управляющих активами. Это давление со стороны конкурентов на традиционные банковскую привилегию принудило их искать новые прибыльные источники доходов. В этой связи американские банки являются наилучшей иллюстрацией влияния такого давления: в период с 1980 и 1995 годами доля личных финансовых активов упала до 50%, в общем случае сократившись на 18%. Доля же небанковских финансовых институтов возросла пропорционально, достигнув 42%. Конечно, эти тенденции заметны в меньшей степени в тех странах, где рынки капиталов не достигли в своем развитии такого уровня, как в США, однако, даже в этих странах банкиры признают, что им все трудней становится удерживать лидерство во многих сферах финансовой деятельности.

В наиболее агрегированном виде национальные показатели ведущих европейских стран стали выглядеть следующим образом:

1. доля депозитов в общем объеме пассивов банковских учреждений за последние 15 лет существенно сократилась в странах большой семерки, что наиболее заметно на примере США, где сокращение составило 17%. Это объясняется ростом популярности новых финансовых инструментов, связанных с более высокой доходностью и предлагаемых небанковскими институтами (управляющими компаниями, взаимными фондами, страховыми компаниями). Это не относится к Японии и Великобритании, где достаточно велико влияние традиций и депозиты сохранили свои позиции; 
2. доля обращаемых банковских пассивов заметно возросла из-за того, что многие банки стали проводить эмиссию собственных ценных бумаг;
3. ссуды в процентном отношении к банковским активам значительно упали по причине переключения банков на другие небанковские сферы деятельности;
4. банковские активы во все большей степени стали пополняться инвестициями в ценные бумаги.

Реструктуризация, которая и по сей день происходит в банковской системе, также отразилась в том, что сами банки активно начали внедряться в другие сегменты финансовой системы, параллельно увеличиваясь в размерах. Так,

1. банки активизировали операции с ценными бумагами, что наиболее наглядно демонстрирует тот факт, что в мире заметен целый ряд слияний крупных инвестиционных компаний с банками, которые наиболее заметны в США, Канаде и Японии.
2. банки вошли в страховой бизнес. Хотя часть банков пытается основать и развивать свое страховое дело, большинство из них предпочитает приобретать страховые компании. В США, где традиционно сильны ограничения на страховые операции для банков, этот процесс касался лишь накопительного страхования жизни. К примеру, более 84% банковских учреждений с активами, превышающими 10 миллиардов долларов, к 1997 году предлагали страховые продукты.
3. банки вошли в бизнес управления активами, как основав свои собственные подразделения по управлению активами, так и приобретая специализированные фирмы в этой области.

Наконец, конкуренция в банковском секторе подтолкнула их к консолидации активов, которая сопровождалась волной слияний и поглащений на рынках, в основном, Северной Америки, Японии и Европы. Последнее слияние 2-х швейцарских банков Union Bank of Switzeland и Bank of Switzeland с образованием United Bank of Switzeland, привело к созданию финансового института с активами, приближающимися к 1 триллиону долларов, что, например, больше, чем ВНП Канады.

Итак, открытие границ для проникновения капитала, отмена многих ограничений на перелив капитала между различными сферами финансов, а также обострившаяся, как следствие, конкуренция подтолкнула деловые круги к консолидации активов, к созданию мощных, работающих в глобальном масштабе финансовых групп, представленных практически на всех сегментах финансовых услуг. Огромная концентрация капитала позволила беспрепятственно проводить экспансию на любые рынки. Избыток свободных средств мог быть легко перемещен внутри группы, обеспечивая тем самым эффективное перераспределение средств, позволяя не допустить бесполезного простоя средст. В условиях бума развивающихся рынков финансовые конгломераты смогли занять лидирующие позиции, практически полностью оттеснив конкурентов.

Однако, работая подобным образом, одна или несколько компаний, входящих в конгломерат, могли легко угодить на очень рискованные рынки и тем самым подвергнуть риску всю группу. Наряду с перечисленными выше преимуществами, компании, входящие в группу, становятся зависимыми друг от друга, что в этом смысле увеличивает риск их деятельности.

Таким образом, универсальный тип организации имеет и свои недостатки, о которых, в прочем, мало кто говорит. В настоящее время на западе остро стоит проблема правильного и адекватного надзора за деятельностью финансовых конгломератов. Компании, входящие в конгломерат имеют друг перед другом финансовые обязательства, а следовательно, подвержены риску, несвойственному их конкретному сектору бизнеса. Так, например, коммерческий банк, участвующий в капитале страховой компании, подвержен рискам, которые несет на себе эта страховая компания. Если же он связан подобным образом с инвестиционным подразделением конгломерата, работающим на рынке ценных бумаг, то становится зависим от всех его рискованных операций. Опыт показывает, что проблемы, возникающие в одной части конгломерата, могут повлиять на группу других компаний, входящих в конгломерат. Риск, так называемого, «заражения» стоит особенно остро в случае с фирмами по торговле ценными бумагами, банками или фирмами, специализирующимися на сделках с фьючерсами. Проблемы, с которыми сталкивается одна из компаний в случае, если другие части группы переживают финансовые трудности, обостряются, когда последние имеют перед этой компанией финансовые обязательства. Она может обнаружить, что средства, которые ей должны, вовремя не вернут, или же может оказаться, что ей необходимо иметь дополнительные ресурсы, чтобы поддерживать на плаву группу компаний, также входящих в конгломерат.

Многие конгломераты могут включать в себя предприятия, которые не являются объектами регулирования со стороны государственных органов надзора. Некоторые из этих, таким образом, «нерегулируемых» предприятий могут быть задействованы в нефинансовом секторе, другие наоборот осуществляют операции или же близко соприкасаются с компаниями, активно работающими в нем. Подобные «нерегулируемые» предприятия никак не отслеживаются органами надзора, а следовательно, никто с уверенностью не может определить степень их влияния на группу. Это увеличивает риск для всей группы в целом.

Финансовые конгломераты имеют больше шансов столкнуться с финансовыми трудностями, если у них недостаточно капитала, чтобы справиться с рисками своей деятельности. Здесь возникает еще одна проблема, которая в западной практике получила название «двойного учета» капитала внутри группы компаний, входящих в конгломерат. «Двойной учет капитала» может иметь место в результате направления собственных средств или другого капитала из материнской компании в ее подразделения. Риск будет наиболее высоким, если присутствуют подразделения, которые не являются объектами надзора. Вообще, под «двойным учетом» капитала понимают учет одних и тех же элементов капитала при определении его достаточности, который приводит к раздутию размера капитала группы в целом, а следовательно, к несоответствию его величины сумме требований к финансовой устойчивости конгломерата. В Европе органами надзора были разработаны методы по предотвращению этого явления. Результатом применения этих методов является формирование новых требований к размеру и структуре капитала компаний, входящих в группу. Как каждой компании, так всей группе в целом, предлагается иметь дополнительный капитал по поддержанию платежеспособности для устранения всех рисков, которые возникают вследствие размывания капитала внутри группы.

Таким образом, для компаний, входящих в группу, не применимы требования по достаточности капитала, которые предназначены для отдельных специализированных компаний, не связанных с какими-либо группами. Для полного учета всех взаимосвязей, возникающих внутри конгломерата, необходимо рассмотрение группы компаний как единого целого, то есть на консолидированной основе. Это позволит увеличить финансовую устойчивость всей группы как единого субъекта, функционирующего с позиции общей цели.

Проблема обостряется еще и тем, что финансовые конгломераты занимают позицию нежелания предоставлять информацию о внутренней структуре своего капитала. Зачастую очень трудно отследить внутренние взаимосвязи между входящими в группу компаниями. Иногда причиной тому является достаточно сложная структура имеющихся взаимосвязей, а иногда группы намеренно занимаются укрытием информации от регулирующих органов, преследуя свои коммерческие интересы.

Вместо заключения

Россия с самого начала реформ выбрала путь универсальной финансовой системы. Лидирующие позиции заняли универсальные банки, предлагавшие широкий спектр услуг, начиная от традиционного коммерческого банкинга, кончая инвестициями в ценные бумаги. Вокруг крупных банков создавались страховые компании, которые преимущественно являлись кэптивными, т.е. принимали на себя риски промышленных предприятий, входивших в финансово-промышленные группы, основой которых, опять же, были крупные банки. Внутри таких финансовых групп происходил практически бесконтрольный перелив капитала. Инвестиционные подразделения, активно осуществлявшие операции на рынке ценных бумаг, ставили группу в большую зависимость от неустойчивого рынка ценных бумаг. Совершенно обычной была ситуация, когда коммерческий банк привлекал во вклады значительные средства простых вкладчиков и размещал их в рискованные ценные бумаги. Обстановку обострило государство, которое добавило дополнительный фактор нестабильности всему финансовому рынку. Неудивительно, что когда в августе 1998 года оно объявило дефолт по своим долговым обязательствам, многие подразделения банков, занимавшиеся коммерческим банкингом (коммерческое кредитование и розничное обслуживание) и страховые подразделения финансовых групп оказались в крайне сложном положении.

В России не существует подходов к регулированию групп компаний, которые, в сущности, во многом похожи на финансовые конгломераты на западе. Российские финансово-промышленные группы отдаленно напоминают финансовые конгломераты, с той разницей, что основное значение в них придается промышленным подразделениям. Тем не менее, следует признать, что многие из тех рисков, которые были перечислены применительно к западным конгломератам, присутствуют и у их российских аналогов. Например, риск «заражения» совсем недавно поставил на грань банкротства целый ряд хорошо известных отечественных финансовых холдингов. Что же касается проблемы «двойного учета» капитала, то она вообще никак не решается. Российские коммерческие структуры чрезвычайно неохотно раскрывают о себе информацию, не говоря уже о том, чтобы можно было хотя бы приблизительно оценить все финансовые взаимосвязи между компаниями, составляющими группу. Поэтому до тех пор, пока в системе предоставления достоверной информации не будет наведен порядок, вряд ли можно говорить о применимости методов по расчету дополнительного капитала для поддержания платежеспособности компаний, образующих группу.

В российских ФПГ наблюдалась следующая ситуация. Банки походили на вампиров, высасывающих средства из предприятий на финансовый рынок. Мало того, что апредприятия лишались инвесмтициоонных ресурсов (а иногда и оборотных средств), но еще и подвергались значительному риску, связанному с крайне енеустойчивым финансовым рынком.

Источник: http://www.aup.ru/

В оригинале эта категория обозначается разными терминами: Profit des Kapitals, Gewinn der Kapitalien, Gewinn des Kapitals, Gewinn и др. Ред. 1)Капитал [I] 1) На чем зиждется капитал, т. е. частная собственность на продукты чужого труда? «Если даже капитал не восходит к грабежу или мошенничеству, то все же необходима помощь законодательства, чтобы освятить наследование» (Say. Т. I, р. 136, note 31). Как человек становится собственником производительных фондов? Как он становится собственником продуктов, производимых с помощью этих фондов? На основании положительного права (Say. Т. II, р. 4). Что приобретают люди вместе с капиталом, например, с наследованием крупного состояния? «Человек, наследующий крупное состояние, непосредственно не приобретает тем самым политической власти. Обладание этим состоянием дает ему прямо и непосредственно лишь возможность покупать, распоряжаться всем трудом или всем продуктом труда, имеющимся в данное время на рынке» (Smith. Т. I, р. 61) [Русский перевод, стр. 38—39]. Итак, капитал есть командная власть над трудом и его продуктами. Капиталист обладает этой властью не благодаря своим личным или человеческим свойствам, а лишь как собственник капитала. Его сила есть покупательная сила его капитала, против которой ничто не может устоять. В дальнейшем мы увидим, во-первых, как капиталист с помощью своего капитала осуществляет свою командную власть над трудом, а затем мы увидим и командную власть капитала над самим капиталистом. Что такое капитал? «Определенное количество накопленного и отложенного про запас труда» (Smith. Т. II, р. 312) [Русский перевод, стр. 244]. Капитал есть накопленный труд. 2) Фондом [fonds, stock] является любое накопление продуктов земли и промышленного труда. Фонд именуется капиталом лишь в том случае, если он приносит своему владельцу доход, или прибыль (Smith. Т. II, р. 191) 32. 2)Прибыль на капитал «Прибыль на капитал совершенно отлична от заработной платы-. Различие между ними проявляется двояким образом: во-первых, прибыль на капитал определяется всецело стоимостью вложенного капитала, хотя труд по надзору и управлению при различных капиталах может быть одинаков. Вдобавок к этому, на крупных фабриках весь этот труд доверен главному приказчику, чей оклад отнюдь не пропорционален [II] тому капиталу, за функционированием которого он следит». Несмотря на то, что в данном случае труд собственника сводится почти к нулю, собственник требует себе прибыли в соответствии с величиной своего капитала (Smith. Т. I, р. 97-99) [Русский перевод, стр. 51]. На каком основании капиталист требует соблюдения такой пропорции между прибылью и капиталом? «Для пего не представляло бы интереса использовать рабочих, если бы от продажи их изделий он не ожидал получить больше того, что необходимо для возмещения фондов», авансированных им на заработную плату; точно так же он не был бы заинтересован затрачивать больший капитал, а не меньший, если бы его прибыль не была прямо пропорциональна размеру вложенного капитала ([Smith}. Т. I, р. 96-97) [Русский перевод, стр. 51]. Итак, капиталист соотносит прибыль, во-первых, с заработной платой, а во-вторых, с авансированным сырьем. Каково же соотношение между прибылью и капиталом? Если уже трудно определить обычную среднюю норму заработной платы в данном месте и в данное время, то еще труднее определить среднюю прибыль на капитал. Изменения в цепах товаров, с которыми имеет дело капитал, удача или неудача его соперников и клиентов, тысячи других случайностей, которым подвержены товары как при перевозке, так и на складах, — все это обусловливает ежедневные, чуть ли не ежечасные изменения в прибыли (Smith. Т. I, р. 179-180) [Русский перевод, стр. 80]. При всей невозможности с точностью определить размеры прибылей на капиталы, представление о них можно себе все же составить на основании денежного процента. Если, имея деньги, можно путем их применения получить большую прибыль, то за право пользования ими выплачиваются большие проценты; если же прибыль невелика, то и процент бывает невелик (Smith. Т. I, р. 181) [Русский перевод, стр. 80). «Пропорция, обязательно соблюдаемая между обычной нормой процента и нормой чистой прибыли, неизбежно меняется с возрастанием пли падением прибыли. В Великобритании исчисляют в двойном размере по сравнению с процентом то, что торговые люди именуют подходящей, умеренной, приемлемой прибылью, все эти выражения означают лишь одно, что это — средняя, обычная прибыль» (Smith. Т. I, р. 198) [Русский перевод, стр. 86]. Какова самая низкая норма прибыли? Какова самая высокая? «Самая низкая норма обычной прибыли на капитал всегда должна быть несколько выше того, что необходимо для возмещения случайных потерь, которым подвержено любое применение капитала. Этот излишек и есть собственно прибыль, или чистый доход». Точно так же обстоит дело и с самой низкой нормой процента (Smith. Т. I, р. 196) [Русский перевод, стр. 85]. [III] «Самая высокая обычная норма прибыли может быть такова, что ею поглощается та часть цены большинства товаров, которая должна была бы приходиться на долю земельной ренты, оставляя при этом лишь столько, сколько необходимо для оплаты труда по производству и доставке товаров на рынок, причем оплаты по самой низкой цене, при которой труд может быть куплен где-либо и которая едва достаточна для существования рабочего. Пока рабочего используют на работе, его так или иначе надо кормить; земельному собственнику не всегда может перепадать что-то». Пример: в Бенгалии агенты Ост-Индской торговой компании (Smith. Т. I, р. [197]-198) [Русский перевод, стр. 86]. Кроме всех выгод незначительной конкуренции, которые капиталист вправе использовать в данном случае, он может, не нарушая благопристойности, держать рыночную цену выше уровня естественной цены: Во-первых, с помощью торговой тайны, когда рынок очень удален от тех, кто сбывает на нем свои товары; в этом случае можно держать в тайне имевшее место изменение цен — их повышение выше естественного уровня. Это соблюдение тайны ведет к тому, что другие капиталисты не бросают своих капиталов в данную отрасль. Затем, с помощью фабричной тайны, дающей возможность капиталисту при меньших издержках производства поставлять свои товар по той же цене или даже дешевле своих конкурентов, получая при этом большую прибыль. — (Обман с помощью соблюдения тайны не безнравственен? Биржевая торговля.) — Далее: там, где производство связано с определенной местностью (например, ценные вина) и никогда не может удовлетворить эффективный спрос. И наконец: в результате монополий отдельных лиц и компаний. Монопольная цена достигает пределов возможного (Smith. Т. I, р. 120-124) [Русский перевод, стр. 59-61]. Другие случайные причины, могущие повысить прибыль на капитал: приобретение новых территорий или появление новых отраслей торговли нередко даже в богатой стране увеличивает прибыль на капитал, поскольку это отвлекает часть капиталов из старых отраслей торговли, смягчает конкуренцию, уменьшает количество выбрасываемых на рынок товаров, цены которых в результате этого повышаются; торгующие этими товарами могут в таком случае оплачивать денежные ссуды более высокими процентами (Smith. Т. I, р. 190) [Русский перевод, стр. 83-84). «Чем большей обработке подвергается товар, тем больше возрастает та часть цены, которая распадается на заработную плату и прибыль, по сравнению с той ее частью, которая составляет земельную ренту. С развитием обрабатывающей промышленности не только увеличивается последовательный ряд прибылен, но и каждая последующая прибыль становится больше прибыли, полученной на предыдущей стадии, потому что капитал, [IV] с которого она получается, становится необходимым образом все больше. Капитал, занимающий ткачей, всегда должен быть больше капитала, занимающего прядильщиков, потому что он не только замещает этот последний капитал с его прибылями, но кроме того выплачивает еще заработную плату ткачей, а прибыли всегда должны находиться в определенной пропорции к капиталу» (t. I, р. 102-1U3) [Русский перевод, стр. 52-53]. Таким образом, присоединение человеческого труда к продукту природы при его обработке и переработке увеличивает ее заработную плату, а отчасти количество приносящих прибыль капиталов, отчасти же величину каждого последующего капитала по сравнению с предыдущим. О выгоде, извлекаемой капиталистом из разделения труда, речь будет ниже. Капиталист выигрывает двояко: во-первых, от разделения труда, во-вторых, вообще от возрастания доли человеческого труда, присоединяемого к продукту природы. Чем больше доля, внесенная в товар человеком, тем больше прибыль от мертвого капитала. «В одном и том же обществе средняя норма прибылей на капитал гораздо ближе к единому уровню, чем заработная плата различных видов труда» (t. I, р. 228) [Русский перевод, стр. 97]. «При различных применениях капитала обычная норма прибыли меняется в зависимости от большей пли меньшей обеспеченности возврата капитала. Норма прибыли повышается вместе с риском, хотя и не совсем в точной пропорции» (ibid., [p. 226-227]) [Русский перевод, стр. 96]. Само собой разумеется, что прибыли на капитал возрастают также и в результате уменьшения или удешевления средств обращения (например, бумажные деньги). 3) Господство капитала над трудом и мотивы капиталиста «Единственный мотив, побуждающий владельца капитала поместит!. свой капитал в земледелие, в промышленность пли d какую-либо отрасль оптовой пли розничной торговли, это — погоня за прибылью Ему никогда не приходит в голову исчислять, сколько производительного труда приведет в движение каждый из этих различных способен применения капитала [V] пли насколько он увеличит стоимость годового продукта земель и труда в его стране» (Smith. Т. II, р. 400-401) [Русский перевод, стр. 275-276]. «Для капиталиста самым полезным применением капитала будет то его применение, которое приносит ему при одинаковой надежности; наибольшую прибыль. Это применение не всегда будет самым полезным для общества. Самым полезным является то применение капитала, которое направлено на извлечение пользы из производительных сил природы» (Say. Т. II, р. [130]-131). «Важнейшие трудовые операции регулируются и направляются по планам и расчетам тех, кто вкладывает капитал. А целью, которую они себе ставят во всех этих планах и операциях, является прибыль. Норма же прибыли не возрастает, как земельная рента и заработная плата, вместе с ростом общественного благосостояния и не падает, как они, вместе с. упадком общества. Наоборот, эта норма естественным образом низка в богатых странах и высока в бедных; и нигде она не бывает столь высока, как в тех странах, которые наиболее быстро движутся к полному разорению. Следовательно, интерес этого класса не находится в такой связи с общими интересами общества, в какой находятся интересы двух других классов... Особые интересы тех, кто занимается той или иной особой отраслью торговли пли промышленности, в некотором отношении всегда отличны от интереса публики, а зачастую даже ему враждебно противоположны. Купец всегда заинтересован в расширении рынка и в ограничении конкуренции продавцов... Это — тот класс людей, чьи интересы никогда не будут точно совпадать с интересами общества, тот класс людей, который вообще заинтересован в обмане публики и старается обложить ее данью» (Smith. Т. II, р, 163-165) [Русский перевод, стр. 195]. 4) НАКОПЛЕНИЕ КАПИТАЛОВ И КОНКУРЕНЦИЯ СРЕДИ КАПИТАЛИСТОВ Возрастание капиталов, повышающее заработную плату, имеет тенденцию уменьшать прибыль капиталистов в результате конкуренции среди капиталистов (Smith. Т. I, р. 179) [Русский перевод, стр. 80]. «Если, например, в каком-либо городе капитал, нужный для бакалейного дела, оказывается поделенным между двумя бакалейщиками, то вследствие конкуренции каждый из них будет продавать дешевле, чем в том случае, когда этот капитал находится в руках одного человека; а если капитал поделен между двадцатью лицами, [VI) то конкуренция будет тем действеннее и будет тем меньше возможности договориться им между собой насчет повышения цен на их товары» (Smith. Т. II, р. 372-373) [Русский перевод, стр. 266]. Так как мы уже знаем, что монопольные цены достигают пределов возможного, так как интерес капиталистов, даже согласно общераспространенной политэкономической точке зрения, враждебно противостоит интересу общества и так как повышение прибыли на капитал оказывает на цену товара действие, аналогичное действию сложных процентов 25 (Smith. Т. I, р. 199-201) [Русский перевод, стр. 87], - то конкуренция есть единственное средство защиты против капиталистов; по словам политэкономов, она благодетельно влияет и на повышение заработной платы и на дешевизну товаров в интересах потребляющей публики 33. Однако конкуренция возможна лишь потому, что капиталы увеличиваются, и притом во многих руках. Появление множества капиталов возможно лишь благодаря многостороннему накоплению, так как капитал образуется вообще лишь благодаря накоплению, а многостороннее накопление неизбежно превращается в одностороннее. Конкуренция между капиталами увеличивает накопление капиталов. Накопление, которое при господстве частной собственности является концентрацией капитала в руках немногих, есть вообще необходимое следствие, если капиталы предоставлены своему естественному течению; а посредством конкуренции это естественное назначение капитала как раз и прокладывает себе подлинно свободный путь. Мы уже слышали, что прибыль на капитал пропорциональна его размерам. Поэтому даже если на первых порах совершенно отвлечься от предумышленной конкуренции, крупный капитал накопляется, соответственно своей величине, быстрее, чем мелкий [VI]. [VIII] Итак, уже совершенно независимо от конкуренции, накопление крупного капитала происходит гораздо быстрее, чем накопление мелкого. Но проследим ход вещей дальше. С ростом капиталов уменьшаются в силу конкуренции прибыли на капитал. Следовательно, в первую очередь страдает мелкий капиталист. Рост капиталов и наличие большого количества капиталов имеют своей предпосылкой прогрессирующее богатство страны. «В стране, достигшей очень высокой ступени богатства, обычная норма прибыли столь мала, что процент, который эта прибыль позволяет выплачивать, слишком низок, чтобы на него мог жить кто-либо, кроме самых богатых людей. Поэтому все люди среднего достатка вынуждены сами пускать в ход свой капитал, применяя его в каком-либо деле или участвуя в какой-либо отрасли торговли» (Smith. Т. I, р. [196] — 197) [Русский перевод, стр. 86]. Это состояние есть излюбленное состояние для политической экономии. «Соотношение между суммой капиталов и суммой доходов повсюду определяет соотношение между трудолюбием и праздностью: везде, где преобладают капиталы, там господствует трудолюбие; везде, где преобладают доходы, там господствует праздность» (Smith. Т. II, р. 325) [Русский перевод, стр. 249]. Как же обстоит дело с применением капитала в этих условиях возросшей конкуренции? «С увеличением капиталов количество фондов для процентных ссуд должно все время расти. С увеличением таких фондов денежный процент уменьшается, 1) потому что рыночная цена всех вещей падает по мере возрастания их количества и 2) потому что с увеличением капиталов в стране становится все труднее найти выгодное применение новому капиталу. Между различными капиталами возникает конкуренция, причем владелец одного капитала прилагает всевозможные усилия, чтобы завладеть делом, которое захвачено другим капиталом. Но в большинстве случаев он не может надеяться на вытеснение этого другого капитала, если не предложит своим клиентам более выгодных условий. Ему приходится не только продавать вещь по более низкой цене, но и нередко, чтобы найти случай для продажи, дороже ее покупать. Чем больше фондов предназначается для содержания производительного труда, тем сильнее спрос на труд: рабочие легко находят работу, [IX] а капиталисты наталкиваются на затруднения в поисках рабочих. Конкуренция капиталистов вызывает рост заработной платы и падение прибыли» (Smith. Т. II, р. 358-359) [Русский перевод, стр. 260]. Таким образом, мелкому капиталисту приходится выбирать одно из двух: 1) либо проедать свой капитал, так как он не может уже жить на проценты, и, следовательно, перестать быть капиталистом; 2) либо самому завести дело, продавать свой товар дешевле и покупать дороже, чем это делает более богатый капиталист, и выплачивать более высокую заработную плату. А так как рыночная цена благодаря уже имеющейся, согласно предположению, сильной конкуренции и без того весьма низка, то мелкий капиталист разоряется. Если, наоборот, крупный капиталист хочет устранить с пути мелкого, то по сравнению с последним на его стороне имеются все те преимущества, которые присущи капиталисту как капиталисту по сравнению с рабочим. Меньшие размеры [нормы] прибыли компенсируются для него большей величиной капитала, и он даже может терпеть временные убытки до тех пор, пока более мелкий капиталист не разорится и он не освободится от его конкуренции. Так накопляет он у себя прибыли мелкого капиталиста. Далее: крупный капиталист закупает всегда дешевле мелкого, потому что его закупки носят более массовый характер. Поэтому он может без ущерба для себя продавать дешевле. Но если падение ссудного процента превращает средних капиталистов из рантье в предпринимателей, то и наоборот: рост количества предпринимательских капиталов и обусловленное этим уменьшение [нормы] прибыли вызывает падение ссудного процента. «Одновременно с уменьшением прибыли, которую можно извлечь пз применения капитала, уменьшается необходимым образом и та цена, которую можно платить за пользование этим капиталом» (Smith. Т. II, р. 359) [Русский перевод, стр. 260]. «Чем больше возрастают богатство, промышленность, народонаселение, тем больше падает ссудный процент, а следовательно и прибыль с капиталов; тем не менее сами капиталы продолжают расти, и притом быстрее прежнего, несмотря на уменьшение прибылей. Крупный капитал, хотя и с малыми прибылями, возрастает, как правило, гораздо быстрее мелкого капитала с большими прибылями. Деньги делают деньги, говорит пословица» ([Smith]. Т. I, р. 189) [Русский перевод, стр. 83]. Если же этому крупному капиталу противостоят мелкие капиталы с малыми прибылями, как это имеет место при предположенном нами состоянии сильной конкуренции, то он их целиком и полностью раздавит. При такой конкуренции необходимым следствием является общее ухудшение качества товаров, фальсификация, подделка, массовое отравление, как это наблюдается в крупных городах. [X] Важным обстоятельством в конкуренции крупных и мелких капиталов является, далее, соотношение между основным капиталом и капиталом оборотным. «Оборотный капитал — это капитал, применяемый при производстве предметов питания, в мануфактуре или в торговле. Этот капитал не приносит своему владельцу дохода, пли прибыли, пока он остается в его владении или пока он сохраняет свою прежнюю форму. Он постоянно выходит из его рук в какой-нибудь одной определенной форме, чтобы вернуться уже в другой форме, и приносит прибыль только благодаря такому обращению, или таким последовательным превращениям. Основной капитал — это тот капитал, который вкладывается в мелиорацию земель, в закупку машин, инструментов, ремесленных орудий и т. п." (Smith. [Т. II], р. 197-198) [Русский перевод, стр. 205—206]. «Любая экономия в расходах по поддержанию основного капитала означает рост чистой прибыли. Совокупный капитал каждого предпринимателя непременно подразделяется на его основной капитал и капитал оборотный. Если общая сумма совокупного капитала остается неизменной, то одна его часть будет тем меньше, чем больше другая. Оборотный капитал расходуется на сырье и заработную плату и приводит в движение производство. Таким образом, любая экономия по части основного капитала, не уменьшающая производительной силы труда, увеличивает фонд, приводящий в движение производство» {Smith. Т. II, р. 226) [Русский перевод, стр. 215-216]. Уже с самого начала видно, что отношение основного капитала к оборотному для крупного капиталиста складывается гораздо более благоприятно, чем для более мелкого. Очень крупному банкиру требуется основного капитала лишь немногим больше, чем очень мелкому: и у того и у другого основной капитал сводится к затратам на банкирскую контору. Орудия производства крупного землевладельца увеличиваются отнюдь не пропорционально размерам его земельной площади. Точно так же и кредит, которым располагает крупный капиталист в отличие от мелкого, представляет собой соответственно большую экономию основного капитала, а именно денег, которые ему всегда нужно иметь наготове. И, наконец, понятно само собой, что там, где промышленный труд достиг высокой ступени развития, там, следовательно, где почти весь ручной труд стал трудом фабричным, там мелкому капиталисту всего его капитала не хватает уже для одного того, чтобы иметь необходимый основной капитал. Известно, что работы в крупном хозяйстве требуют обычно небольшого числа рабочих рук. Вообще при накоплении крупных капиталов имеет место также и соответственная концентрация и упрощение основного капитала по сравнению с более мелкими капиталистами. Крупный капиталист вводит для себя своего рода [XI] организацию орудий труда. «Точно так же и в сфере промышленности каждая мануфактура и каждая фабрика является уже более обширным сочетанием более пли менее крупного вещественного богатства с многочисленными и многообразными интеллектуальными способностями и техническими сноровками ради общей цели производства... Там, где законодательство охраняет незыблемость крупных масс земельной собственности, избыток растущего населения устремляется к промысловой деятельности, и в результате получается, как мы это видим в Великобритании, что главным образом в сфере промышленности скапливаются большие массы пролетариев. Там же, где законодательство допускает непрерывный раздел земли, как это имеет место во Франции, там увеличивается число мелких и задолжавших собственников, которые в процессе дальнейшего дробления земельных участков попадают в класс нуждающихся и недовольных. Когда, наконец, это дробление и задолженность достигают особенно высокой степени, крупное землевладение вновь поглощает мелкое, подобно тому как крупная промышленность уничтожает мелкую; а поскольку опять образуются более или менее крупные комплексы поместий, вся та масса неимущих рабочих, которая не требуется безоговорочно для обработки земли, опять-таки устремляется в промышленность» (Schuh. "Bewegung der Production», p. 1581-59). «Свойства товаров одного и того же рода изменяются в результате изменений в способе производства, особенно в результате применения машин. Лишь в результате выключения человеческой силы появилась возможность из одного фунта хлопка стоимостью в 3 шиллинга 8 пенсов получать 350 мотков пряжи длиною в 167 английских или в 36 немецких миль, стоимостью в 25 гиней» (ibid., p. 62). «В среднем цены па хлопчатобумажные изделия в Англии за последние 45 лет снизились на 11/12, и то количество фабриката, за которое еще в 1814 г. платили 16 шиллингов, теперь стоит, согласно вычислениям Маршалла, 1 шиллинг 10 пенсов. Большая дешевизна промышленных продуктов увеличила как потребление внутри страны, так и сбыт на внешнем рынке; в связи с этим в Великобритании численность рабочих хлопчатобумажной промышленности после введения машин не только не уменьшилась, а увеличилась с сорока тысяч до полутора миллионов. [XII] Что же касается дохода промышленных предпринимателей и рабочих, то вследствие роста конкуренции среди фабрикантов прибыль их, в сопоставлении с количеством поставляемой ими продукции. необходимым образом уменьшилась. За 1820-1833 годы валовая прибыль фабрикантов в Манчестере на одном куске ситца уменьшилась с 4 шиллингов 11/3 пенса до 1 шиллинга 9 пенсов. Но для возмещения этой потери объем производства был увеличен в еще большей степени. В результате этого в отдельных отраслях промышленности временами наступает перепроизводство; возникают частые банкротства, вследствие которых внутри класса капиталистов и хозяев труда происходит неустойчивое колебание и шатание собственности, отбрасывающее некоторую часть экономически разоренных собственников в ряды пролетариата; зачастую при этом внезапно возникает необходимость приостановки или сокращения работы, что всегда очень тяжело отражается на классе наемных рабочих» (ibid., p. 63). «Сдавать внаем свой труд — значит положить начало своему рабству; сдавать внаем предмет труда — значит утвердить свою свободу... Труд — это человек, в предмете же труда, наоборот, нет ничего от человека» (Pecqueur. «Theor. soc. etc.», p. 411-412 28). «Материальный элемент, который никак не может создать богатства без другого элемента, труда, приобретает магическое свойство плодовитости для владельцев материального элемента, как если бы они своими собственными действиями вложили в нее этот второй необходимый элемент» (ibid., 1. с.). «Если предположить, что ежедневный труд рабочего приносит ему в среднем 400 франков в год и что этой суммы достаточно для каждого взрослого, чтобы жить, удовлетворяя самый необходимые потребности, то выходит, что любой обладатель годового дохода в 2 000 франков в виде процентов, арендной платы, квартирной платы и т. д. косвенно заставляет работать на себя 5 человек; 100 000 франков ренты представляют труд 250 человек, а 1 000 000 франков — труд 2 500 человек» (ibid., p. 412-413), — и, следовательно, 300 000 000 франков (Луи-Филипп) — труд 750 000 рабочих. «Выработанный людьми закон дал собственникам право пользоваться и злоупотреблять своей собственностью, т. е. делать все, что им угодно, с любыми объектами труда... Закон отнюдь не обязывает их всегда и вовремя предоставлять работу тем, кто не имеет собственности, или выплачивать им всегда достаточную заработную плату и т. д.» (I. с., р. 413). «Полная свобода определения характера производства, его количества, его качества, его своевременности, полная свобода потребления богатств, распоряжения объектами всякого труда. Каждый волен обменивать свою вещь, как ому заблагорассудится, учитывая только свой собственный индивидуальный интерес» (1. с., р. 413). «Конкуренция является лишь выражением произвольного обмена, который в свою очередь есть ближайшее и логическое следствие индивидуального права пользоваться и злоупотреблять орудиями любого производства. Эти три экономические момента, составляющие по сути дела единое целое — право пользования и злоупотребления, свобода обмена и произвольная конкуренция, — влекут за собой такие последствия: каждый производит, что ему угодно, как ему угодно, когда ему угодно, где ему угодно; производит хорошо или производит плохо, слишком много или недостаточно, слишком рано или слишком поздно, слишком дорого или слишком дешево; никто не знает, удастся ли ему продать, как он продаст, когда он продаст, где он продаст, кому он продаст. Точно так же обстоит дело и с закупками. [XIII] Производителю не известны ни потребности, ни ресурсы, ни спрос, ни предложение. Он продает, когда он хочет и когда он может, где ему угодно, кому угодно, по угодной ему цене. Точно так же он и покупает. Во всем этом он всегда является игрушкой случая, рабом закона, продиктованного более сильным, тем, кто менее стеснен в своих действиях, тем, кто побогаче... В то время как в одном пункте имеется недостаток богатства, в другом пункте наблюдается избыток и расточительство. В то время как один производитель продает много или очень дорого и с огромной прибылью, другой не продает ничего или продает себе в убыток... Предложение не знает спроса, а спрос не знает предложения. Вы производите, полагаясь на вкус и моду, которые наблюдаются среди потребителей; но когда вы изготовили соответствующий товар, то оказывается, что эта их фантазия уже миновала и их помыслы прикованы теперь к другого рода продукту... Неизбежные следствия всего этого — непрерывность и универсальность банкротств; просчеты, внезапное разорение и неожиданное обогащение; торговые кризисы, закрытие предприятий, периодическое переполнение рынка товарами или товарный голод; неустойчивость и падение заработной платы и прибылей; потеря или чудовищное расточение богатств, времени и усилий на арене ожесточенной конкуренции» (1. с., р. 414-416). Рикардо в своей книге (земельная рента): нации суть лишь производственные мастерские; человек есть машина для потребления и производства; человеческая жизнь — капитал; экономические законы слепо управляют миром. Для Рикардо люди — ничто, продукт — все. В 26-й главе французского перевода говорится: «Человеку, имеющему капитал в 20 000 франков, приносящий ему ежегодно 2 000 франков прибыли, совершенно безразлично, доставляет ли его капитал занятие для 100 или для 1 000 человек... Не таков ли также и реальный интерес целой нации? Если только ее чистый реальный доход, ее рента и прибыль, не изменяется, то не имеет никакого значения, состоит ли эта нация из 10 или из 12 миллионов жителей». «Поистине», говорит г-н де Сисмонди (t. II, р. 331), «остается только пожелать, чтобы король, оставшись в полном одиночестве на своем острове, поворачивая все время рукоятку, заставлял автоматы выполнять всю работу в Англии" 34. «Хозяин, покупающий труд рабочего по цене столь низкой, что ее едва хватает рабочему для удовлетворения самых необходимых потребностей, не виновен ни в недостаточности заработной платы, ни в чрезмерной продолжительности работы: он сам повинуется тому закону, который он навязывает другим... Источником нищеты являются не столько люди, сколько сила вещей» ([Buret]. L. с., р. 82). «В Англии есть иного местностей, где жителям не хватает капиталов для надлежащего возделывания своих земель. Значительная часть шерсти из южных графств Шотландии должна совершать длинное сухопутное путешествие по плохим дорогам, чтобы перерабатываться в Йоркшире, потому что на месте ее производства отсутствуют капиталы для мануфактуры. В Англии существует много мелких фабричных городов, жителям которых не хватает капитала для перевозки их промышленного продукта на отдаленные рынки, где этот продукт находит спрос и потребителей. Имеющиеся здесь купцы являются [XIV] лишь агентами более богатых купцов, проживающих в тех пли; других крупных торговых городах» (Smith. Т. II, р. 382) [Русский перевод, стр. 269). "Чтобы увеличить стоимость годового продукта земли и труда, нет другого способа как: либо увеличить количество производительных рабочих, либо повысить производительность труда тех рабочих, которые работали раньше... И в том и в другом случае почти всегда требуется некоторый добавочный капитал» (Smith. Т. II, р. 338) [Русский перевод, стр. 253]. «Итак, поскольку по самой природе вещей накопление капитала является необходимым предшественником разделения труда, дальнейшее разделение труда может происходить лишь по мере все большего и большего накопления капиталов. Чем больше образуется видов труда, тем больше возрастает количество материалов, которое может быть переработано одним и тем же числом людей; а так как задача каждого рабочего должна все более и более упрощаться, то изобретаются все новые и новые машины, чтобы облегчить и ускорить решение этих задач. Поэтому с ростом разделения труда, для того чтобы дать постоянное занятие тому же самому числу рабочих, необходимо предварительно накопить такое же количество средств к жизни, что и раньше, и гораздо большее количество сырья, орудий и инструментов, чем это требовалось раньше, при менее развитых условиях. В любой отрасли производства количество рабочих возрастает одновременно с ростом в ней разделения труда, или, вернее, именно это увеличение их количества и создает для них возможность такого рода подразделения на отдельные группы и разряды» (Smith. Т. II, р. 193-194) [Русский перевод, стр. 203-204]. «Подобно тому как значительный рост производительной силы труда не может иметь место без предварительного накопления капиталов, так и накопление капиталов естественно вызывает этот рост. С помощью своего капитала капиталист стремится произвести возможно большее количество продукта, а поэтому он старается провести среди своих рабочих наиболее целесообразное разделение труда и снабдить их возможно лучшими машинами. Его возможности преуспеть в том и другом направлении [XV] зависят от величины его капитала и от количества людей, которым этот капитал может дать занятие. Поэтому не только количество труда возрастает в стране по мере роста капитала, приводящего его в движение, но кроме того, вследствие этого рода капитала, одно и то же количество труда производит гораздо большее количество продукта" (Smith. [L. с.], р. 194-195) [Русский перевод, стр. 204]. Отсюда перепроизводство. «Более широкие комбинации производительных сил... в промышленности и торговле благодаря объединению более многочисленных и более многообразных сил человека и сил природы для предприятий более крупного масштаба. Там и сям... уже более тесное соединение основных отраслей производства друг с другом. Так, например, крупные фабриканты стараются приобрести также и крупную земельную собственность, чтобы получать хотя бы часть требуемого для их промышленных предприятий сырья не из третьих рук; или в связи со своими промышленными предприятиями они развертывают торговлю, не только для сбыта своих собственных фабрикатов, но и для закупки продуктов иного рода и для продажи их споим рабочим. В Англии, где отдельные фабриканты имеют иной раз 10-12 тысяч рабочих,.. уже нередко встречаются такого рода соединения различных отраслей производства под началом одного руководящего лица, такие, так сказать, маленькие государства, пли провинции, внутри государства. Так, например, в последнее время владельцы рудников под Бирмингемом берут в свои руки весь процесс производства железа, тогда как раньше это производство было распределено между различными предпринимателями и владельцами. См. статью «Der bergmannische Distrikt bei Birmingham» в журнале «Deutsche Vierteljahrs Schrit't» № 3, 1838 год. И, наконец, в столь многочисленных ныне крупных акционерных компаниях мы видим обширные комбинации денежных сил многих, участников с научными и техническими знаниями и навыками других лиц, на которых возлагается самое выполнение работы. Этим путем капиталисты получают возможность использовать своп сбережения более многообразными способами и даже одновременно в сельском хозяйстве, промышленности и торговле, в силу чего их интересы становятся более многосторонними [XVI], а противоположности между интересами земледелия, промышленности и торговли смягчаются и уничтожаются. Но сама эта возросшая возможность разнообразного использования капитала необходимым образом способствует углублению противоположности между имущими и неимущими классами» (Schiilz. L. с., р. 40-41). Огромная прибыль, извлекаемая домовладельцами из нищеты. Квартирная плата находится в обратном отношении к промышленной нищете. Извлекаются проценты и из пороков разоренных пролетариев (проституция, пьянство, ростовщик). Накопление капиталов возрастает, а их конкуренция уменьшается, когда капитал и землевладение оказываются в одних руках, а также в том случае, когда капитал благодаря своим крупным размерам становится способным объединять различные отрасли производства. Безразличное отношение к людям. Двадцать лотерейных билетов Смита 35.

Валовой и чистый доход у Сэя. [XVI]

 Источник: http://www.afon-invest.ru/